Итак, мой первый концерт DEEP PURPLE. Если честно, ожидал его с некоторыми сомнениями – ведь моих главных фаворитов – Ричи Блэкмора, а теперь и Джона Лорда – уже нет в группе. Смогут ли они без этих монстров выдать концерт, достойный коллектива с этим славным именем? К Стиву Морсу у меня до сих пор не самое лучшее отношение, именно, как к члену DP, это при том, что его "Major Impacts” очень даже интересны. В мастерстве Дона Эйри, напротив, сомнений никаких и, в его случае, мне было просто интересно увидеть живьем этого человека, с кем только не поработавшего, в том, что он органично сумел вписаться в коллектив, у меня как раз сомнений не было.

Сразу скажу, что мои сомнения развеялись, причем с первой же песни. Имя DP не было посрамлено, правда Морс… Ну да ладно, если быть честным, и он заработал свою 4+ или 5-. Даже имея на своем счету альбом, мягко говоря сомнительного качества [я имею ввиду "Abandon”], группа по сей день остается блистательной концертной командой, чьи шоу заводят публику с пол-оборота и не дают ей успокоиться еще долго после концерта.

"Ледовый” полон. Сцена и справа, и слева завалена горами аппаратуры, между всем этим помещаются два помоста, изрисованные бананами. На левом – ударная установка, покрытая огромным британским флагом, на правом – Хаммонд и другие клавишные. На заднике – огромные буквы DEEP PURPLE, тем же шрифтом, что на обложке "Stormbringer”. Целый час по сцене идет снование каких-то личностей, переноска, подключение, отключение. В 19.09 впервые появился дым, в 19.25 – впервые зажглись сине-фиолетовым [в дальнейшем их цвет неоднократно менялся] буквы DEEP PURPLE, в 19.43 был сдернут флаг с аппаратуры [иначе не назовешь] Иэна Пэйса и, наконец, в 20.00 свет погас.

Во тьме заиграла музыка, и луч белого прожектора выхватил из тьмы ударную установку и Иэна Пэйса за работой. Появились остальные музыканты, и группа преподнесла сюрприз первой же песней – "Silver Tongue” с "Bananas”. Песня хоть и хороша, но на альбоме нельзя назвать ее в числе лучших. Здесь же она показала себя [или ее показали] великолепным концертным номером. Гиллан в какой-то белой пижаме, босиком, с копной седых волос, как и в молодости во всю шоуменствовал, хотя, надо признать, голос свой особо не утруждал, как и на всем последующем концерте. Морс нарезал мощные жесткие риффы, лишь однажды разбавленные гитарно-органной перебранкой с Доном Эйри. А ближе к концу вещи гитара с органом умолкли, и около минуты звучал лишь навязчивый ритм, задаваемый барабанами и гулко и упруго бухающей басухой Гловера. Короче, эта песня как бы задала направление всему концерту – в меру жесткая, в меру тяжелая, очень мелодичная, с демонстрацией ярких индивидуальных способностей всех членов группы.

Сразу вслед за ней жесткий всемирно известный рифф, жестче, чем в оригинале. "Woman From Tokyo”никогда не была в числе моих любимых, скорее всего из-за заезженности по всяким сборникам, но здесь, видя не менее, чем тысячу рук, вскидывающихся в такт риффу, и столько же плеч и голов, раскачивающихся в такт на арене, и слыша, как весь "Ледовый” дружно скандирует первую строчку припева, все тело пробивала благоговейная дрожь и просто хотелось преклонить колени перед величием этой песни.